RSS

Писательская программа Scrivener. Бесплатный мастер-класс 17 августа, английский язык

Помогу своим коллегам из США.

Владеющих английским языком российских почитателей программы Scrivener, желающих научиться писать «со скоростью электричества» (определение я взял у кого-то из американских литературных наставников), приглашают на бесплатный вебинар 17 августа.

http://productcreationlive.clickfunnels.com/lsf-webinar-registration-215646470?affiliate_id=449727

Реклама
 

Метки: , , , ,

Повествователь в литературном произведении. 10. Объективный повествователь, или «Глаз камеры»

 

Объективная точка зрения (The final point of view), или «Глаз камеры» (The camera’s eye), или Независимая точка зрения (Third Person Detached Point of View) заключается в том, что повествователь от третьего лица рассказывает только то, что сам видит с объективной точки зрения, как бы через объектив кинокамеры. При этом повествователь не знает имён героев, не знает место действия и многое другое, а главное, не знает предыстории, поэтому не может рассказать о ней. Как и в случае всех других повествователей от третьего лица, здесь используются местоимения «он» и «она». Это старейший повествователь от третьего лица.

Примеры произведений с объективным повествователем: «Мальтийский сокол» Дэшила Хэммета, «Скотный двор» Джорджа Оруэлла. Роман С.С.Лихачева «Бег наперегонки со смертью» — http://writerlikhachev.wordpress.com/роман-бег-наперегонки-со-смертью/

Объективный повествователь хорошо работает в информационных жанрах, в жанре «ужасы». Используется в Библии и баснях Эзопа.

 

Сильные стороны объективного повествователя

1) Это наименее навязчивая точка зрения.

2) Исключает конъюктуру.

3) Опирается исключительно на действия и диалоги, а не на размышления и идеи героев.

4) Отлично выстраивает напряжение.

 

Слабые стороны объективного повествователя

 

1) Писатель должен быть проницательным наблюдателем.

2) В литературной истории может не хватать интимности.

3) В литературной истории может отсутствовать эмоциональная глубина.

*****

школа, 5 кб

Школа писательского и поэтического мастерства Лихачева — альтернатива 2-летних Высших литературных курсов и Литературного института имени Горького в Москве, в котором учатся 5 лет очно или 6 лет заочно. В нашей школе основам писательского мастерства целенаправленно и практично обучают не более 6 месяцев — на первом этапе, общем для всех . Второй и главный этап обучения — индивидуальное наставничество: литературный наставник (развивающий редактор) работает с начинающим писателем над новым произведением последнего — романом, повестью, поэмой, циклом рассказов или стихов.

Приходите: затратите только немного денег, а приобретёте современные писательские навыки, сэкономите своё время (= жизнь) и получите чувствительные скидки на редактирование и корректуру своих рукописей.  

headbangsoncomputer

Инструкторы Школы писательского и поэтического мастерства Лихачева помогут вам избежать членовредительства. Школа работает без выходных. 

OLYMPUS DIGITAL CAMERA

Обращайтесь: Сергей Сергеевич Лихачев

Школа писательского и поэтического мастерства Лихачева:

РФ, 443001, г. Самара, Ленинская, 202

book-writing@yandex.ru

8(846)260-95-64 (стационарный), 89023713657 (сотовый) ― для звонков с территории России

011-7-846-2609564 ― для звонков из США

00-7-846-2609564 ― для звонков из Германии и других стран Западной Европы

8-10-7-846 2609564 ― для звонков из Казахстана

00-7-846 2609564 ― для звонков из Азербайджана, Молдовы

Интересы Школы представляет ООО «Юридическая компания «Лихачев»

 

Метки: , , , , , , , , , , , ,

Повествователь в литературном произведении. 9. Избирательный повествователь

  

Примеры произведений с избранным множественным повествователем: «Франкенштейн» Мэри Шелли, «Дракула» Брэма Стокера, «Скрипка Ротшильда» Чехова

Избирательный повествователь (TPSMPOV, Third Person Selective Multiple Point of View), как и любое третье лицо, рассказывает литературную историю с местоимениями «он», «она», а не «я» и «вы». С помощью такого повествователя раскрывается внутренний мир более одно персонажа, обычно двух-трёх, а остальные персонажи абсолютной раскрытости не получают. Писатель тщательно выбирает, какие именно персонажи могут делиться своими мыслями и чувствами в тексте произведения.

Избирательный повествователь очень похож на ограниченного, нередко их путают или сливают в одного, называя первого «ограниченным повествователем с нескольких точек зрения». Обычно путаница происходит в тех случаях, когда повествователь в целом «ограниченный», но в некоторых эпизодах или сценах вдруг переключается на другого героя и временно становится «избирательным». Так произошло в знаменитом рассказе Чехова «Скрипка Ротшильда». Повествование в рассказе ведётся от главного героя, гробовых дел мастера Якова, и только в одной-единственной сцене перебивается точкой зрения Марфы (умирающей жены Якова): «Ей показалось, что если она ляжет, то Яков будет говорить об убытках…» Яков, естественно, не мог знать, чтó «показалось» его жене, ― это говорит повествователь. Так что не будет большой ошибкой причислить тип повествования в этом рассказе и к ограниченной точке зрения.

Особенно часто избирательный повествователь используется при наличии в литературной истории резкой парной оппозиции или треугольника оппозиций. Например, в жанре детектива, где всегда есть оппозиционная пара «преступник ― следователь», читатель, получая доступ к мыслям героев, может лучше себе представить мотивы преступления и ход расследования.

Избирательный повествователь также уместен в жанре переписки. Здесь тоже выгодно освещать литературную историю с нескольких точек зрения, отражённых в дневниках, письмах, отчётах, новостях…

*****

школа, 5 кб

Школа писательского и поэтического мастерства Лихачева — альтернатива 2-летних Высших литературных курсов и Литературного института имени Горького в Москве, в котором учатся 5 лет очно или 6 лет заочно. В нашей школе основам писательского мастерства целенаправленно и практично обучают не более 6 месяцев — на первом этапе, общем для всех . Второй и главный этап обучения — индивидуальное наставничество: литературный наставник (развивающий редактор) работает с начинающим писателем над новым произведением последнего — романом, повестью, поэмой, циклом рассказов или стихов.

Приходите: затратите только немного денег, а приобретёте современные писательские навыки, сэкономите своё время (= жизнь) и получите чувствительные скидки на редактирование и корректуру своих рукописей.  

headbangsoncomputer

Инструкторы Школы писательского и поэтического мастерства Лихачева помогут вам избежать членовредительства. Школа работает без выходных. 

OLYMPUS DIGITAL CAMERA

Обращайтесь: Сергей Сергеевич Лихачев

Школа писательского и поэтического мастерства Лихачева:

РФ, 443001, г. Самара, Ленинская, 202

book-writing@yandex.ru

8(846)260-95-64 (стационарный), 89023713657 (сотовый) ― для звонков с территории России

011-7-846-2609564 ― для звонков из США

00-7-846-2609564 ― для звонков из Германии и других стран Западной Европы

8-10-7-846 2609564 ― для звонков из Казахстана

0-0-7-846 2609564 ― для звонков из Азербайджана

Интересы Школы представляет ООО «Юридическая компания «Лихачев»

 

Метки: , , , , , ,

Повествование в литературном произведении. 8. Ограниченный повествователь

  

Примеры произведений с ограниченным повествователем: «Идиот» Достоевского, «По ком звонит колокол» Эрнеста Хемингуэя, «Гордость и предубеждение» Джейн Остин

 

Ограниченный повествователь (Third Person Limited) от третьего лица похож на избирательного повествователя и на повествователя от первого лица. И многое, что будет ниже сказано, верно для последнего.

Самый распространённый вид повествования в современной литературе, наряду с избирательным и повествователем от первого лица.

Решив писать от третьего лица, писатель должен сделать следующий не всегда простой выбор: писать от точки зрения всевидящей или ограниченной одним героем или небольшим числом (2―3) персонажей. Здесь рассмотрим случай, когда писатель выберет повествователя от третьего лица, ограниченного одной точкой зрения, точкой зрения одного героя ― преимущественно, но не обязательно, главного.

Таков, например, Гарри Поттер. Читатель знает мысли только этого главного героя и не может запрыгивать в сознание других персонажей романа. Роулинг, как автор сериала о Поттере, сбивается с точки зрения Гарри лишь в редчайших случаях. Исключая самое начало «Гарри Поттера» и «Философского камня», а также нескольких других проходных эпизодов, во всём романном сериале читатель знает только то, чтó знает Гарри, и видит только то, чтó видит Гарри. Это весьма ограниченная точка зрения на бóльшую часть грандиозной по объёму литературной истории, которая делает сериал столь привлекательным для подростков. И при такой точке зрения читатель/зритель чувствует себя ближе к Гарри и его приключениям, будто мир Гарри Поттера находится совсем рядом, буквально за оконным стеклом, на улице. Вместе с Гарри читатель постигает волшебный мир, одновременно с Гарри разгадывает тайны этого мира, читатель чувствует себя привязанным к персонажу на протяжении всего сериала.

А как быть с тем, чтó Гарри не может знать? Ведь читатель/зритель должен видеть всю историю. Ведь читатель/зритель не может, в обход Гарри, знать, чтó происходит за кулисами повествуемой от Гарри литературной истории.

Ограничение точки зрения одним персонажем в большой литературной истории способно привести к огромным проблемам в рассказывании, потому что в какой-то момент персонажи должны знать, чтó происходит в мире более широком, чем неизбежно ограниченный мирок одного Гарри. И писательница Джоан Роулинг оказалась чрезвычайно искусна в поисках средств, с помощью которых Гарри мог бы узнать то, чтó он должен знать по замыслу автора. Такими средствами оказались всевозможные магические объекты: 1) плащ-невидимка, с его помощью Гарри узнаёт «неположенные» ему вещи; 2) омут памяти ― каменный бассейн, в котором хранятся воспоминания. Пользователи омута памяти, включая Гарри, могут просматривать воспоминания от третьего лица, обеспечивая почти всезнающую (а не ограниченную) перспективу сохранённых событий. Гарри легко может освежить воспоминания о любых происшедших событиях, даже если в своё время они прошли незамеченными или не запомнились; ещё Гарри придана способность видеть события, освещённые в газетах; Гарри также развивает магическую связь с Волдемортом, и это позволяет ему видеть часть того, чтó происходит со злодеем и вокруг него. Увеличивают способности Гарри узнать более широкий мир и другие магические средства: двусторонние зеркала; фотографии и настенные портреты, в которых изображённые люди могут передвигаться и говорить, и тому подобные средства. Есть длинный список магических объектов, использованных в сериале о Гарри Поттере, часть которых помогает писательнице утвердить Гарри как ограниченного повествователя ― http://en.wikipedia.org/wiki/Magical_objects_in_Harry_Potter

Все эти магические элементы мира Гарри делают героя не только не по возрасту умным, вездесущим и боеспособным, но и помогают писателю избежать тупиков в повествовании: они позволяют герою видеть то, чтó иначе он не смог бы увидеть, с их помощью целые склады закулисной доселе информации превращаются в законченные сцены и удаётся обойти проблемы, связанные с неизбежным ограничением повествования в отношении той информации, которую главный герой не знает.

Так что если творец крупного произведения с множеством сюжетных линий и большим числом героев собирается писать от третьего лица с ограниченной точкой зрения, то нужно придумать способы, каким образом избранный персонаж будут узнавать то, что им не положено знать. Сказанное в равной мере верно и для формы повествования от первого лица.

Справедливости ради замечу: не все считают, что в «Гарри Поттере» использован ограниченный повествователь от третьего лица. Есть другое мнение: литературную историю ведёт всеведущий повествователь, но сильно сфокусированный на главного героя ― Гарри. При этом ссылаются на моменты в тексте романа, когда Гарри-ребёнок и рассказчик непосредственно обращаются к читателю; и на сигнальное фразы в романе, как например, когда повествователь берётся рассказывать, чтó творится за дверью («Они понятия не имели» [об этой ситуации за дверью]). «Они понятия не имели» ― это не голос рассказывающего Гарри, это ― всеведущий рассказчик. В «Поттере», считают оппоненты, есть один единственный голос повествователя, рассказывающего литературную историю с внешней отстранённой точки зрения. При этом повествование в «Поттере» сравнивают с повествованием в сериале о Лемони Сникет, персонажем романов американского писателя Даниэля Хендлера (Daniel Handler).

Сериал Лемони Сникет. 33 несчастья, 1 сезон

Лемони Сникет ― затравленный проблемный писатель и учёный, ложно обвиняемый в тяжких преступлениях и постоянно преследуемый полицией и врагами, что делает его похожим на Гарри Поттера, вечно преследуемого Волдемортом и ко. В серии романов о Сникете использован тоже не абсолютно чистый всеведущий повествователь, однако здесь независимо от того, чьи мысли или действия в настоящее время подробно описываются, это всегда оказывается голосом Лемони. Он как раз случайно узнаёт, чтó происходит в уме каждого персонажа. При этом, однако, происходит переключение голосов, так что повествование прерывается. Если же писатель выбрал бы чистого всеведущего повествователя и всегда придерживался точки зрения своего рассказчика, то такого прерывания не происходило бы. [Кстати, в США в начале 2014 года объявлена премия имени вымышленного персонажа Лемони Сникет ― для пострадавших, столкнувшихся с большими неприятностями благородных библиотекарей, см: http://publishingperspectives.com/2014/02/lemony-snicket-funds-noble-librarians-faced-with-adversity-prize/]

Сериал Лемони Сникет. 33 несчастья, 2 сезон

Есть и другие примеры, когда отдельными сценами или даже целыми эпизодами в ограниченного повествователя вкрапливается всевидящий. Так, один фэнтезист, используя ограниченного повествователя, придал своему вампиру способность, прикоснувшись к человеку, увидеть, чтó творится в памяти последнего. Здесь неизбежно происходит переключение повествования ― с ограниченной точки зрения на всеведущую. По утверждению автора, читателю понравилось такое переключение.

В «Идиоте» Достоевского излюбленный автором тип повествователя ― наивный рассказчик ― позволяет читателю заглянуть во внутренний мир только одного главного героя ― князя Мышкина, а все остальные многочисленные персонажи романа представлены исключительно как объекты авторской речи.

 

  1. Сильные стороны ограниченного повествователя

 

1) Позволяет описать всех персонажей, включая главного героя.

2) Позволяет сосредоточить внимание на внутренней жизни одного персонажа.

3) Обладает потенциалом создания глубокой связи читателя с избранным героем.

4) Возможно переключение повествование с ограниченной точки зрения на повествование от первого лица и наоборот.

 

  1. Слабые стороны ограниченного повествователя

 

1) Позволяет показать внутреннюю жизнь только одного избранного писателем героя.

2) Плохо работает в литературных историях с большим количеством сюжетных линий, действий и героев. В таких литературных историях писателю приходится предпринимать сверхусилия для того, чтобы предоставить читателю возможность видеть литературную историю шире, чем её может видеть избранный герой.

*****

школа, 5 кб

Школа писательского и поэтического мастерства Лихачева — альтернатива 2-летних Высших литературных курсов и Литературного института имени Горького в Москве, в котором учатся 5 лет очно или 6 лет заочно. В нашей школе основам писательского мастерства целенаправленно и практично обучают не более 6 месяцев — на первом этапе, общем для всех . Второй и главный этап обучения — индивидуальное наставничество: литературный наставник (развивающий редактор) работает с начинающим писателем над новым произведением последнего — романом, повестью, поэмой, циклом рассказов или стихов.

Приходите: затратите только немного денег, а приобретёте современные писательские навыки, сэкономите своё время (= жизнь) и получите чувствительные скидки на редактирование и корректуру своих рукописей.  

headbangsoncomputer

Инструкторы Школы писательского и поэтического мастерства Лихачева помогут вам избежать членовредительства. Школа работает без выходных. 

OLYMPUS DIGITAL CAMERA

Обращайтесь: Сергей Сергеевич Лихачев

Школа писательского и поэтического мастерства Лихачева:

РФ, 443001, г. Самара, Ленинская, 202

book-writing@yandex.ru

8(846)260-95-64 (стационарный), 89023713657 (сотовый) ― для звонков с территории России

011-7-846-2609564 ― для звонков из США

00-7-846-2609564 ― для звонков из Германии и других стран Западной Европы

8-10-7-846 2609564 ― для звонков из Казахстана

0-0-7-846 2609564 ― для звонков из Азербайджана

Интересы Школы представляет ООО «Юридическая компания «Лихачев»

 

Метки: , , , , , , , , , , , ,

Повествование в литературном произведении. 7. Всеведущий повествователь

Всевéдущий повествователь (Third Person Omniscient) ― очень трудный, поэтому не самый распространённый тип повествователя в современной мировой литературе.

«Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему».

Думаю, все сразу узнали первую строку из романа «Анна Каренина» Льва Толстого. Продолжим…

«Всё смешалось в доме Облонских. Жена узнала, что муж был в связи с бывшею в их доме француженкою-гувернанткой, и объявила мужу, что не может жить с ним в одном доме. Положение это продолжалось уже третий день и мучительно чувствовалось и самими супругами, и всеми членами семьи, и домочадцами. Все члены семьи и домочадцы чувствовали, что нет смысла в их сожительстве и что на каждом постоялом дворе случайно сошедшиеся люди более связаны между собой, чем они, члены семьи и домочадцы Облонских. Жена не выходила из своих комнат, мужа третий день не было дома. Дети бегали по всему дому, как потерянные; англичанка поссорилась с экономкой и написала записку приятельнице, прося приискать ей новое место; повар ушёл ещё вчера со двора, во время обеда; чёрная кухарка и кучер просили расчёта.

На третий день после ссоры князь Степан Аркадьич Облонский ― Стива, как его звали в свете, ― в обычный час, то есть в восемь часов утра, проснулся не в спальне жены, а в своём кабинете, на сафьянном диване… Он повернул своё полное, выхоленное тело на пружинах дивана, как бы желая опять заснуть надолго, с другой стороны крепко обнял подушку и прижался к ней щекой; но вдруг вскочил, сел на диван и открыл глаза.

«Да, да, как это было? ― думал он, вспоминая сон. ― Да, как это было? Да! Алабин давал обед в Дармштадте; нет, не в Дармштадте, а что-то американское. Да, но там Дармштадт был в Америке. Да, Алабин давал обед на стеклянных столах, да, ― и столы пели: Il mio tesoro, и не Il mio tesoro, а что-то лучше, и какие-то маленькие графинчики, и они же женщины», ― вспоминал он.

Глаза Степана Аркадьича весело заблестели, и он задумался, улыбаясь. «Да, хорошо было, очень хорошо. Много ещё там было отличного, да не скажешь словами и мыслями даже наяву не выразишь». И, заметив полосу света, пробившуюся сбоку одной из суконных стор, он весело скинул ноги с дивана, отыскал ими шитые женой (подарок ко дню рождения в прошлом году), обделанные в золотистый сафьян туфли и по старой, девятилетней привычке, не вставая, потянулся рукой к тому месту, где в спальне у него висел халат. И тут он вспомнил вдруг, как и почему он спит не в спальне жены, а в кабинете; улыбка исчезла с его лица, он сморщил лоб.

«Ах, ах, ах! Ааа!..» ― замычал он, вспоминая всё, что было. И его воображению представились опять все подробности ссоры с женою, вся безвыходность его положения и мучительнее всего собственная вина его.

«Да! она не простит и не может простить. И всего ужаснее то, что виной всему я, виной я, а не виноват. В этом-то вся драма, ― думал он. ― Ах, ах, ах!» ― приговаривал он с отчаянием, вспоминая самые тяжелые для себя впечатления из этой ссоры.

Неприятнее всего была та первая минута, когда он, вернувшись из театра, весёлый и довольный, с огромною грушей для жены в руке, не нашёл жены в гостиной; к удивлению, не нашёл её и в кабинете и, наконец, увидал её в спальне с несчастною, открывшею всё, запиской в руке.

Она, эта вечно озабоченная, и хлопотливая, и недалёкая, какою он считал её, Долли, неподвижно сидела с запиской в руке и с выражением ужаса, отчаяния и гнева смотрела на него.

― Что это? это? ― спрашивала она, указывая на записку.

И при этом воспоминании, как это часто бывает, мучило Степана Аркадьича не столько самое событие, сколько то, как он ответил на эти слова жены.

С ним случилось в эту минуту то, что случается с людьми, когда они неожиданно уличены в чём-нибудь слишком постыдном. Он не сумел приготовить своё лицо к тому положению, в которое он становился перед женой после открытия его вины. Вместо того чтоб оскорбиться, отрекаться, оправдываться, просить прощения, оставаться даже равнодушным ― всё было бы лучше того, что он сделал! ― его лицо совершенно невольно («рефлексы головного мозга», ― подумал Степан Аркадьич, который любил физиологию), совершенно невольно вдруг улыбнулось привычною, доброю и потому глупою улыбкой.

Эту глупую улыбку он не мог простить себе. Увидав эту улыбку, Долли вздрогнула, как от физической боли, разразилась, со свойственною ей горячностью, потоком жестоких слов и выбежала из комнаты. С тех пор она не хотела видеть мужа.

«Всему виной эта глупая улыбка», ― думал Степан Аркадьич.

«Но что же делать? что делать?» ― с отчаянием говорил он себе и не находил ответа».

Стива Облонский. Художник М. Щеглов

На этом заканчивается первая короткая главка романа «Анна Каренина». Повествователь начинает роман фразой, которая стала «крылатым выражением» во всём читающем мире. Вторая фраза в романе ― «Всё смешалось в доме Облонских» ― тоже стала крылатым выражением, оказавшись в том же смысловом ряду, что и «Скандал в благородном семействе». Повествователь, как видим, безмерно возвышается над выведенными на сцену романа героями ― Долли и Стивой, одна из которых «вечно озабоченная, и хлопотливая, и недалёкая», другой ― лентяй и добряк, улыбающийся «привычною, доброю и потому глупою улыбкой», а по гражданской сути ― прожигатель жизни.

Повествователь в «Анне Карениной» знает всё: 1) отдалённое прошлое героев: что Стива ранее тайно сожительствовал с гувернанткой; что Стива ежедневно шляется по театрам и ресторанам, и поэтому даже не может вспомнить наутро, где был вечером; что Стива «любил физиологию» и т. д.; 2) недавнее прошлое героев: что «англичанка поссорилась с экономкой и написала записку приятельнице, прося приискать ей новое место; что повар ушёл ещё вчера со двора, во время обеда; что чёрная кухарка и кучер просили расчёта»; что Долли теперь «не хотела видеть мужа»; 3) настоящее героев: что «Глаза Степана Аркадьича весело заблестели, и он задумался, улыбаясь; что Стива «… потянулся рукой к тому месту, где в спальне у него висел халат. И тут он вспомнил вдруг, как и почему он спит не в спальне жены, а в кабинете»; 4) направляет внимание читателя в будущее: «»Но что же делать? что делать?» ― с отчаянием говорил он [Стива] себе и не находил ответа».

Повествователь способен передать прямую речь, диалог героев: «― Что это? это? ― спрашивала она, указывая на записку».

Повествователь знает, о чём думают герои, что они чувствуют, как оценивают события: «»Всему виной эта глупая улыбка», ― думал Степан Аркадьич».

Повествователь легко заглядывает в воображение героев: «И его воображению представились опять все подробности ссоры с женою, вся безвыходность его положения и мучительнее всего собственная вина его».

Повествователь ведает о воспоминаниях героев: «Да, Алабин давал обед на стеклянных столах, да, ― и столы пели: Il mio tesoro, и не Il mio tesoro, а что-то лучше, и какие-то маленькие графинчики, и они же женщины», ― вспоминал он».

Итак, этот повествователь литературной истории знает всё, ведает обо всём, поэтому и называется «всевéдущим». Всеведущего повествователя не зря сравнивают с Богом: он знает и изображает всё, выступает адвокатом и прокурором своих героев, оценивает и судит всё и всех…

Голос автора, Толстого, в данном романе сливается с голосом повествователя. Кто сказал завоевавшую весь мир сентенцию: «Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему»? Толстой или повествователь? Здесь эти два голоса, эти точки зрения различить невозможно.

Всеведущий рассказчик знает обо всём, что происходит по ходу сюжета, и выбирает несколько (обычно не более пяти) персонажей, чьи точки зрения он раскрывает читателю. Такие персонажи называются «наблюдателями». Рассказчик либо дословно приводит мысли наблюдателей (в случае приближенного типа повествования), либо пересказывает их (если мы имеем дело с удалённым типом повествования).

Иногда всеведущий рассказчик может переключиться на повествование с точки зрения второстепенного персонажа, не являющегося «наблюдателем», ― в детективе, например, это может быть жертва будущего преступления или человек, обнаруживший труп.

Вот пример.

«Клуни Бойс любил три вещи: мототележку для гольфа, старые тапочки из оленьей кожи и кота по кличке Сахарок. Вечером 16 октября 1999 года в семь часов пятнадцать минут Сахарок выскользнул на улицу сквозь маленькую дверцу, специально проделанную для него, и так и не вернулся. Клуни заметил отсутствие кота примерно в полдевятого, на самой середине «Закона и порядка» ― сериала, бывшего его единственным пристрастием. Обычно кот сидел, устроившись у него на коленях, но на этот раз он куда-то запропастился. Клуни встал и вышел во двор. «Сахарок ― старый, он не смог бы перепрыгнуть через забор, ― с беспокойством подумал Клуни. ― Может, у него что-то с сердцем?»

Он включил свет и осмотрел заваленный мусором двор. Сахарок лежал возле груды старых покрышек и ржавых пружин. Клуни кинулся к нему. Приблизившись, он понял, что кот мёртв ― его череп был расколот.

Клуни замер. Он видел такое во Вьетнаме. Если пуля попадёт в определённую точку на голове, череп разламывается надвое. Клуни накрыла волна страха. Он поднял взгляд на ступени, ведущие в дом, ― до них было сорок, может быть, пятьдесят футов. Он, старик, был как на ладони ― лучше мишени не придумаешь.

Потом раздался звук, который он не слышал со времен Вьетнама. Щелчок затвора автоматической винтовки.

Он закричал и, пригнувшись, кинулся к двери изо всех сил, на которые только был способен старик в шестьдесят семь лет.

Он почти успел».

Клуни ― второстепенный персонаж. Автор больше не будет вести повествование с его точки зрения. Но, начав произведение таким образом, писатель дал читателю понять, что поведёт повествование с нескольких точек зрения.

Итак, «всевéдущий» означает «всезнающий». Всеведущий повествователь ― тот, кто из всезнающей точки зрения может увидеть в литературной истории и сообщать читателю абсолютно всё обо всём. Рассказывая литературную историю, всеведущий способен выявить любые действия, совершённые любым персонажем, рассказать о помыслах любого персонажа и показать события с точки зрения любого персонажа. От такого повествователя читатель может узнать, чтó на уме у героев, каковы мотивации поступков главных и второстепенных героев, злодея и даже самых далеко отстоящих от конфликта персонажей, каково прошлое, настоящее и будущее героев и населяемых ими миров.

Примеры произведений, написанных с точки зрения всеведущего повествователя: «Анна Каренина», «Война и мир» Толстого, «Миддлмарч» Дж.Элиот, «Паутина Шарлотты» Б. Уайта, «Преступление и наказание» Достоевского.

 

  1. Сильные стороны всеведущего повествователя

 

1) Позволяет читателям увидеть больше, чем могут показать все остальные повествователи.

2) Автор может рассматривать литературную историю изнутри, вблизи и издали: ничто не скрыто от читателя.

3) Большое число персонажей раскрыто для подробного и внимательного изучения.

4) Можно исследовать отношения между персонажами со всех сторон.

5) Голос автора звучит объективно, как голос самой литературной истории, что вызывает дополнительное доверие со стороны читателя. Независимо от того, о ком или о чём сообщается, и в какой форме сообщается, голос автора является единственным для читателя.

6) Автор может рассказать читателю о вещах, которые персонажи могут не знать.

7) Автор может объяснить или интерпретировать литературную историю.

 

  1. Слабые стороны всеведущего повествователя

 

1) Большое расстояние между рассказчиком и читателем может сделать затруднительным для читателя отождествлять себя с персонажами.

2) Неограниченные возможности для выдумывания и интерпретации литературной истории способны создать многим писателям большие проблемы в выборе материала. Как решить: что включать, а что оставить вне литературной истории?

3) У некоторых авторов возникают проблемы при переключении показов внутренней жизни разных персонажей, и такие переходы получаются неясными, запутываю читателя.

4) У автора появляется соблазн монополизировать оценку героев и событий в литературной истории, забрать поучающий тон, впасть в морализаторство, стать навязчивым: «Переходите улицу только в отведённых местах, иначе…», «Ну, вы, конечно, поняли: Артур ― сутенёр и конченый негодяй, а Стелла, хотя валютная проститутка, но верная девушка и хорошая дочь ― Соня Мармеладова-2, прям, бери и женись…» Навязчивость всеведущего повествователя, особенно если он ментально далёк от читателя, может сослужить дурную службу.

5) Читателю трудно сосредоточиться на одном персонаже. Всеведущий повествователь не ограничивается точкой зрения одного персонажа, а переводит внимание читателя с мыслей и поступков одного персонажа на таковые другого. Не всем читателям под силу в одной сцене попеременно представлять себя в положении сразу нескольких героев, поэтому они не всегда могут верно понять их мысли и мотивы поступков.

*****

школа, 5 кб

Школа писательского и поэтического мастерства Лихачева — альтернатива 2-летних Высших литературных курсов и Литературного института имени Горького в Москве, в котором учатся 5 лет очно или 6 лет заочно. В нашей школе основам писательского мастерства целенаправленно и практично обучают не более 6 месяцев — на первом этапе, общем для всех . Второй и главный этап обучения — индивидуальное наставничество: литературный наставник (развивающий редактор) работает с начинающим писателем над новым произведением последнего — романом, повестью, поэмой, циклом рассказов или стихов.

Приходите: затратите только немного денег, а приобретёте современные писательские навыки, сэкономите своё время (= жизнь) и получите чувствительные скидки на редактирование и корректуру своих рукописей.  

headbangsoncomputer

Инструкторы Школы писательского и поэтического мастерства Лихачева помогут вам избежать членовредительства. Школа работает без выходных. 

OLYMPUS DIGITAL CAMERA

Обращайтесь: Сергей Сергеевич Лихачев

Школа писательского и поэтического мастерства Лихачева:

РФ, 443001, г. Самара, Ленинская, 202

book-writing@yandex.ru

8(846)260-95-64 (стационарный), 89023713657 (сотовый) ― для звонков с территории России

011-7-846-2609564 ― для звонков из США

00-7-846-2609564 ― для звонков из Германии и других стран Западной Европы

8-10-7-846 2609564 ― для звонков из Казахстана

0-0-7-846 2609564 ― для звонков из Азербайджана

Интересы Школы представляет ООО «Юридическая компания «Лихачев»

 

Метки: , , , , , , , , , ,

Повествование в литературном произведении. 6. Можно ли смешивать первое и третье лица

Этот вопрос часто задают начинающие писатели. Смешивать первое и третье лица в повествовании можно. Другое дело ― в каких случаях и как это можно сделать.
Повествование в первом и в третьем лицах имеет свои идейно-художественные задачи. Повествование от первого лица создаёт иллюзию восприятия живого голоса рассказчика, обладает доверительной интонацией. Эта форма позволяет по-особенному сильно выразить состояние человека, его настроения, переживания. В повествовании от третьего лица рассказчик выступает как человек, который знает больше, чем повествователь от первого лица. Он наблюдает героя произведения как бы со стороны.

Таково смешанное повествование в рассказе Толстого «После бала». Смешение форм повествования происходило не поэпизодно, не посценно, в внутри сцены, внутри отдельного диалога. В рассказе «от я» говорит герой Иван Васильевич, а от третьего лица ― неперсонализированные «слушатели»:
«— Я про себя скажу. Вся моя жизнь сложилась так, а не иначе, не от среды, а совсем от другого.
— От чего же? — спросили мы».
«— Не слушайте его. Дальше что? — сказал один из нас».
«— Ну, нечего скромничать, — перебила его одна из собеседниц».
«— Ну, а любовь что? — спросили мы».
Рассказчик Иван Васильевич, приводя диалоги, всё время вынужден указывать: «сказал я», «сказала она»:
«— Так после ужина кадриль моя? — сказал я ей, отводя её к месту.
— Разумеется, если меня не увезут, — сказала она, улыбаясь.
— Я не дам, — сказал я.
— Дайте же веер, — сказала она».

 

Неизбежное засорение текста этими «сказал я ей, отводя её к месту», «сказала она» портит художественность. Текст рассказа довольно труден для восприятия, потому что читатель, будучи поставлен в необходимость разбираться, кто сейчас повествует, испытывает излишнее напряжение. Рассказ «После бала» никак нельзя отнести к числу стилистических шедевров Толстого именно из-за неудачного выбора формы повествования. Современный редактор из приличного издательства обязательно предложил бы Толстому сменить точку зрения в рассказе.
Опыт смешения первого и третьего лиц считается успешным, например, в фэнтези трилогии (третий том ещё только пишется) «Стремление к обману» («Skin Hunger», дословно «Голод кожи») Кетлин Дьюй (Kathleen Duey). В этом магическом романе интенсивно переплетены две сюжетные линии двух главных героев ― девушки Садима (Sadima), обладающей скрываемыми ото всех агическими силами, и парня по имени Хап (Hahp), пытающегося овладеть магией и использовать её. Садима представляет мир прошлого, а Хап ― ужасный мир будущего, в котором чёрная магия должна иметь главенствующую роль. Повествование ведётся в двух мирах с двух точек зрения.

Вообще каждое переключение повествователя в произведении достаточно болезненно и даже может поспособствовать выпадению читателя из литературной истории. Смешивание стилей повествователей может оказаться настолько резким и неприятным для читателя, что у писателя должна быть очень веская причина для выбора техники такого смешения. Конкретно в «Стремлении к обману» повествователи работают в разных мирах, отстоящих друг от друга на 500 лет: в настоящем времени повествование ведётся от первого лица, а в далёком прошлом ― от третьего. В данном романе смешение точек зрения вполне оправдано: третье лицо отлично работает в повествованиях о прошлых временах, когда, например, протагонист не мог знать прошлое, а писателю важно довести до читателя такие сведения. К такому приёму прибегают, когда ― по задумке автора ― читатель должен знать больше протагониста: ведь это знание обязательно изменит отношение читателя к главному положительному герою, например, он заранее начнёт жалеть героя, зная, какие опасности ожидают того в скором будущем.

В качестве менее удачного примера смешение первого и третьего лиц приведу сборники новелл (вышло 4 сборника) американца Рональда Смита (Ronald Smith) из новейшей серии «IQ» (переводится, «Я ― Квест», Quest ― имя мальчика из Калифорнии, главного героя). Сей Квест Муньос (Q) в свои 13 лет хочет стать известным магом, когда вырастет. Его кумир ― великий маг Гарри Гудини. Второй главный герой ― 15-летняя калифорнийская девочка Анжела Такер, мечтающая работать секретным агентом в спецслужбах. Повествование ведётся с двух точек зрения: автора-повествователя (от третьего лица) и героя-рассказчика Q (от 1 лица). В начале сборника автор-повествователь даёт списочный состав (как в театральной программке) героев произведения (например, в четвёртом сборнике новелл «Аламо» героев ― двадцать три); затем (в первой главе) рассказывает предысторию событий, своего рода пролог, при этом сам себе задаёт вопросы: «Как Анжела и Q познакомились?» ― и отвечает на это вопрос. Смена повествователей происходит исключительно поглавно, то есть, смена отражена структурно, путаница невозможна. Во второй главе повествует уже Q ― «от я». Глава обозначена в пространстве (дана географическая карта) и времени: «Воскресенье, 7 сентября, с 9-16 по 11-20 утра». «Почему никто не сказал о завтраке?» ― так называется глава. «Один только этот вопрос убил во мне аппетит…» ― начинает свой рассказ Q. В серии IQ за повествователем от третьего лица закреплены фрагменты литературной истории о «плохих парнях» (чтобы их можно было увидеть из более отдалённой перспективы) и некоторые другие темы.

   

Как видим, в «Квесте» Смита разница во времени между двумя повествователями отнюдь не 500 лет, как в «Стремлении к обману» у Дьюй, а высчитывается буквально каждая минута. Ещё бы не высчитывать время! Ведь совсем ещё юные главные героя метят: один ― в супершарлатаны, и таскает с собой колоды игральных карт, другая ― в шпионки, и, как Шерлок Холмс, повсюду носит с собою в рюкзачке разный камуфляж. Смешение первого и третьего лиц повествователей в одной короткой и непрерывной литературной истории отнюдь не всегда работает так хорошо, как это и случилось в описанной выше серии новелл «IQ».
Я не сторонник смешения лиц в повествовании: смешение вносит разнобой в восприятие, заставляет читателя всё время «переключаться», а иногда ― подозревать автора (особенно незнакомого) в неспособности или нежелании потрудиться над текстом, чтобы сделать повествование более художественным и слитным. А ещё смешанное повествование несёт впечатление авторской небрежности, торопливости, недоделанности, полуфабрикатности произведения. На столе опытного известного писателя такой разобранный вид, какой имеет опубликованный «Квест», произведение имеет только на стадии продвинутого проекта, когда автор ещё не до конца определился со структурными элементами своего творения ― сюжетом, композицией, повествователем, составом героев…
Действительно, ну что это за новеллы, если героев представляют списком как в театральной программке: «Блейз Муньос и Рождер Такер: мама Q и папа Анжелы, недавно поженились. Они музыканты и выступают дуэтом. Церемония свадьбы прошла в Сан-Франциско, затем молодожёны, прихватив с собой Q и Анжелу, отправились в свадебный тур по всей стране» (это уже литературная история, а не представление героев, хотя заголовок гласит буквально: «В ролях»). Я, редактор, называю такой тип повествования «кашей» (происходящей из творческой каши в голове писателя или характерной для современных авторов безумной торопливости с публикацией). Новеллы Мопассана выглядят куда более художественно и читабельно, нежели цитированные опусы Рональда Смита. Начинающему безызвестному писателю справиться с совмещением повествовательных точек зрения будет крайне сложно, и к тому же он небезосновательно попадёт под подозрение неготовности рукописи к публикации, поэтому лучше оставить эту сложную технику на лучшие времена.
Пример успешного смешения повествователей в первом и третьем лицах представляет детектив американки Сью Графтон (Sue Grafton) «U is for Undertow» ― 21-й роман из так называемой «алфавитной серии» детективов о Кинси Миллхоун. Книгу можно прочесть здесь: http://www.rulit.net/books/u-is-for-undertow-read-169175-1.html Это произведение посвящено расследованию исчезновения в 1967 году четырёхлетней девочки, чьё тело так и не нашли. Графтон, изменяя точки зрения, перебрасывает два потока повествования ― между восьмидесятыми и шестидесятыми годами XX в. ― и выстраивает несколько сюжетных линий с подводными течениями, а также создаёт запоминающиеся персонажи. Постепенно читатель знакомится с героями этих сюжетных линий ― с алкоголиком Уокером Макналли, с наркоманкой Деборой Унра ― типичной представительницей американской наркокультуры 1960-годов…

В центре романа находится Кинси Миллхоун ― острая на язык, наблюдательная частная детектив-одиночка. В апреле 1988 года Кинси получила новую информацию об исчезновении 21 год тому назад четырехлетней девочки Мэри Клэр Фитцхью. Её тело так и не нашли, но Майкл Саттон, которому в 1967 году было 6 лет, видел двух мужчин, которые закапывают в яме завёрнутое маленькое тело. Мужчины, к вящей радости мальчика, сказали ему, что они пираты. Двадцать один год спустя, когда история похищения маленькой девочки было в газете как нерешенная случае, ему пришло в Саттон, что он, возможно, видели похитителей и убийц. Кинси начала поиски безымянной могилы, и в течение следующих двух недель обнаружила странные улики, начиная от мёртвого пса похищенной девочки. Она также убедилась, насколько ненадёжен её клиент Саттон, и не раз задавалась вопросом: «Как детектив может доверять истории, рассказанной столь ненадёжным свидетелем?» Расследование она ведёт добрыми старыми способами: факсимильный аппарат, нотариус, публичная библиотека… Это вызывает ностальгию у немолодого читателя.
Переходы повествования с одной точки зрения на другую происходят в этом детективе поглавно. В первом лице (главы 1, 2, 4…) рассказывает герой-повествователь Кинси, в третьем лице (главы 3…) повествует всеведущий.
Например, первая глава называется: «В среду днём. 6 апреля 1988 г.», и начинается так: «Что очаровывает меня в жизни, так это…» Четвёртая глава называется: «В четверг утром, 7 сентября 1988 г.», и начинается так: «Четверг, я проснулась в 6-00 утра, натянула кроссовки для ежедневной 3-мильной пробежки…» Третья глава называется: «Дебора Унра. Апрель 1963», и начинается так: «Дебора Унра возненавидела девочку [убитую позже Мэри] с первого взгляда…»
Здесь рассказ «от я» имеет выраженный дневниковый стиль («В 5:29 я, прихватив свою сумку, пересекла внутренний дворик и толкнула стеклянную заднюю дверь в доме Генри…»), а повествование в третьем лице от всеведущего ― классический романный стиль.
В детективе Графтон повествование от первого лица имеет ведущее значение (и по объёму оно занимает гораздо больше глав), повествование от третьего ― подчинённое, объясняющее то (произошедшее более двадцати лет тому назад), о чём не мог знать рассказчик «от я».
При поглавной смене точек зрения спутать повествователей невозможно, если только горе-писатель особенно не «постарается». Графтон же даже в названия глав вносит ясный указатель точки зрения ― это указание года: либо 1988 год, либо 1963 или 1967 годы, и называет имена действующих в этой главе героев. И такое указание чётко делит два сюжетных потока ― в 1960-х и 1980-х годах ― в восприятии читателя.
В произведениях других писателей для разделения точек зрения в оглавлениях даётся, как правило, не время действия, а указываются имена героев.
Итак, смешивать повествователей в первом и третьем лицах в одном произведении можно, но только в обоснованных характером литературной истории случаях. Если обоснование недостаточно или автор технически беспомощен, сам не способен к переключению нескольких изобразительных стилей, то лучше выбрать одного повествователя.
Всё познаётся в сравнении, и начинающему писателю никто не запретит поэкспериментировать: сначала, даже вполне доверяя своим авторским инстинктам, пойти более надёжным путём ― написать произведение с одной точки зрения, а позже переписать его же с двух, с трёх различных точек зрения. Нужно пробовать, нужно учиться либо самому (это долго и не всем под силу), либо на курсах писательского мастерства (это быстрее, хотя расходы такие же как при самообразовании). Выбор повествователя ― это головокружительно интересно, это лучшая творческая мастерская для начинающего писателя. Потом отдайте обе рукописи редактору ― и вас сразу зауважают! ― и попросите дать отзыв. Какой-то из этих проектов увидит свет.
Из одной литературной истории можно создать великого множество произведений в разных жанрах и с различными сочетаниями точек зрения. Выбор последних зависит от поставленных писателем художественных задач и имеющихся у писателя профессиональных навыков.
Вот суть письма ко мне одной начинающей писательницы. «Я написала от первого лица уже больше сотни страниц романа, но столкнулась с необходимостью введения в текст нескольких событий из прошлого, о которых главный герой не мог знать. Тогда, чтобы многословно и маловразумительно не объяснять, откуда герой мог бы узнать об этих событиях, я написала одну сцену от третьего лица. Потом по тем же соображениям мне пришлось написать от третьего лица ещё одну сцену, потом ещё одну… Я пробовала совместить эти две точки зрения в пределах одной главы, но повествование приобрело рваный вид, вышла чересполосица, путаница. В конечном счёте, я переписала весь роман от третьего лица».
Это типичный пример, во-первых, неверной оценки автором своей литературной истории. Если в ней полно героев, если она растянута во времени, если для неё важны предыстория и картины будущего, то автору изначально нужно было выбрать нескольких повествователей, а если он не справляется с ними по причине отсутствия писательских навыков, то выход один: нужно брать повествователя в третьем лице ― ограниченного или всеведущего. Во-вторых, писательница переключала повествователей в пределах одной главы, по эпизодам, а для этого приходилось каждый раз конкретно обозначать очередного повествователя, как-то «вводить» его в литературную историю, описывать время и место действия, что неизбежно засоряло текст и уводило внимание читателя прочь от сюжета. С успехом менять повествователей поэпизодно ― это уже признак писателя высокого класса.

*****

школа, 5 кб

Школа писательского и поэтического мастерства Лихачева — альтернатива 2-летних Высших литературных курсов и Литературного института имени Горького в Москве, в котором учатся 5 лет очно или 6 лет заочно. В нашей школе основам писательского мастерства целенаправленно и практично обучают не более 6 месяцев — на первом этапе, общем для всех . Второй и главный этап обучения — индивидуальное наставничество: литературный наставник (развивающий редактор) работает с начинающим писателем над новым произведением последнего — романом, повестью, поэмой, циклом рассказов или стихов.

Приходите: затратите только немного денег, а приобретёте современные писательские навыки, сэкономите своё время (= жизнь) и получите чувствительные скидки на редактирование и корректуру своих рукописей.  

headbangsoncomputer

Инструкторы Школы писательского и поэтического мастерства Лихачева помогут вам избежать членовредительства. Школа работает без выходных. 

OLYMPUS DIGITAL CAMERA

Обращайтесь: Сергей Сергеевич Лихачев

Школа писательского и поэтического мастерства Лихачева:

РФ, 443001, г. Самара, Ленинская, 202

book-writing@yandex.ru

8(846)260-95-64 (стационарный), 89023713657 (сотовый) ― для звонков с территории России

011-7-846-2609564 ― для звонков из США

00-7-846-2609564 ― для звонков из Германии и других стран Западной Европы

8-10-7-846 2609564 ― для звонков из Казахстана

0-0-7-846 2609564 ― для звонков из Азербайджана

Интересы Школы представляет ООО «Юридическая компания «Лихачев»

 

Метки: , , , , , , , , , , , , ,

Каким должно быть первое литературное произведение начинающего писателя

Первое литературное произведение начинающего писателя должно быть простым и коротким. Даже классики, набив руку, правили или даже перерабатывали свои первые художественные произведения. Рекомендую начинающему писателю относиться к своему первому произведению как к учебному, на котором нужно освоить технику письма — и всё. Сразу покушаться на сложное произведение, на «шедевр» — значит, обломать зубы (никакой наставник не поможет), проверено тысячами начинающих.

Каким должно быть первое учебное художественное произведение? Мой семилетний опыт работы с начинающими прозаиками в Школе писательского мастерства позволяет дать начинающим такие рекомендации.

1. Один «чистый» жанр. Начинающий писатель не тянет сразу работать в кроссжанре. В каждом жанре свои техники, свои правила письма, и смешивать их — занятие для набившего руку писателя.

2. Небольшое число героев. Сложные системы героев не по зубам начинающим. Даже в сравнительно небольшой роман начинающие ухитряются всунуть до пяти героев, совершенно ненужных произведению. Эти герои либо повторяют функции других; либо тормозят сюжет; либо привносят новый мотив, совершенно избыточный, ненужный произведению; или ещё что-то. Поставить большое число героей в оппозиции — трудная творческая задача. Весьма часто я рекомендую выбросить ненужных героев. Если герой не вписывается ни в одну из оппозиций, он лишний.

3. Линейный аристотелевский сюжет. Если автор работает в сюжетном жанре (детектив, фэнтези, любовный или приключенческий роман, триллер, антиутопия и др.), то при сложной фабуле композиция произведения, как правило, не удаётся.

4. Неиспользование сложных техник письма. Когда начинающий писатель воображает себя Джойсом Вторым и сразу покушается на технику «поток сознания», на полистилистику, выходит даже не смешно, а страшно. С «Улисса» лучше не начинать, можно оказаться в психушке.

5. Один повествователь несложного типа. Не следует использовать всеведущего повествователя, как в «Войне и мире», или ненадёжного повествователя, как в «Лолите». Лучше всего подходит повествователь от первого лица («я») или ограниченный повествователь от третьего лица.

*****

школа, 5 кб

Школа писательского и поэтического мастерства Лихачева — альтернатива 2-летних Высших литературных курсов и Литературного института имени Горького в Москве, в котором учатся 5 лет очно или 6 лет заочно. В нашей школе основам писательского мастерства целенаправленно и практично обучают не более 6 месяцев — на первом этапе, общем для всех . Второй и главный этап обучения — индивидуальное наставничество: литературный наставник (развивающий редактор) работает с начинающим писателем над новым произведением последнего — романом, повестью, поэмой, циклом рассказов или стихов.

Приходите: затратите только немного денег, а приобретёте современные писательские навыки, сэкономите своё время (= жизнь) и получите чувствительные скидки на редактирование и корректуру своих рукописей.  

headbangsoncomputer

Инструкторы Школы писательского и поэтического мастерства Лихачева помогут вам избежать членовредительства. Школа работает без выходных. 

OLYMPUS DIGITAL CAMERA

Обращайтесь: Сергей Сергеевич Лихачев

Школа писательского и поэтического мастерства Лихачева:

РФ, 443001, г. Самара, Ленинская, 202

book-writing@yandex.ru

8(846)260-95-64 (стационарный), 89023713657 (сотовый) ― для звонков с территории России

011-7-846-2609564 ― для звонков из США

00-7-846-2609564 ― для звонков из Германии и других стран Западной Европы

8-10-7-846 2609564 ― для звонков из Казахстана

00-7-846 2609564 ― для звонков из Азербайджана, Молдовы

Интересы Школы представляет ООО «Юридическая компания «Лихачев»

 

Метки: , , ,